Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Анализ соотношения объективных и субъективных интересов как основа для прогноза сценариев развития МО

Версия для печати
Рубрика: 
Объективный интерес – объективное отношение социальных 
субъектов (нации, общества, групп, индивидов) к явлениям 
и предметам окружающей действительности
 
Субъективный интерес – явление сознания части нации, 
общества, индивида
 
 
Возможность прогнозирования сценариев развития международной обстановки прямо зависит от способности объективного анализа, при котором субъективные факторы влияния сведены к минимуму. Однако, анализ существующей международной обстановки МО), реалий и современной действительности, уже изначально явное определенное противоречие между действительным положением вещей и трактовкой этого положении. Речь не идет о сознательном искажении действительности политиками и СМИ, которое проявилось как доминирующая тенденция в публичной политике в последние годы (трактовки Псаки и Порошенко стали нарицательными), а о субъективном влиянии личностных оценок и интересов отдельных социальных групп. В этом во многом проявляется конкретный характер МО. Эту разницу мы наблюдаем ежедневно и ежечасно в оценках и комментариях, которые часто не просто расходятся, а порой, полярно оценивают то или иное явление. Подобные оценки, допущенные при анализе, многократно усиливаются, когда речь идет о прогнозе, тем более долгосрочном, и становятся уже трудносовместимыми, когда долгосрочные прогнозы превращаются в субъективные по самой своей сути сценарии будущего развития. Таким образом можно выстроить некую логическую последовательность нарастания влияния субъективных оценок при долгосрочном и сценарном прогнозировании международной обстановки.
 
 
Для иллюстрации этой логики предлагается взять только один из аспектов МО – военно-политический, – более того, один из факторов этого аспекта – военную политику России в 2010–2025 годах. Из этого примера отчетливо видно, что действия по обеспечению финансирования обороны не просто субъективны, но и изначально исходят из неверных посылок. Так, почему-то считается, что расходы на оборону должны формироваться не из оценки и прогноза развития МО и ВПО, потребностей безопасности страны, а из стабильной доли в бюджете.
 
[1]
 
Расходы на национальную оборону планировалось в 2013 году сохранить на достигнутом уровне, что потребует более жестких ограничений по приросту расходов. В реальном выражении они должны прирастать в меру роста экономики – около 6 процентов в соответствии с прогнозом. В период до 2023 года планировалось провести модернизацию вооруженных сил и оснастить техникой нового поколения. Фактически нынешнее техническое оснащение базируется на технике советского периода. В те годы текущее содержание вооруженных сил составляет 60% от общего объема расходов на оборону, а расходы на оснащение – 40 процентов. К 2012 году это соотношение должно было бы составить 50% : 50%, а в дальнейшем в пользу технического оснащения. Данная цель задает очень жесткие требования к оптимизации текущих расходов и численности вооруженных сил.
 
Не очень понятно, какими военно-политическими соображениями аргументировалось такое финансирование обороны. Складывается впечатление что такое решение принималось не исходя из стратегических интересов, а из интересов макроэкономических и бюджетного планирования. И действительно, вся логика документа свидетельствует об этом. Ее последовательность и приоритеты видны вполне отчетливо:
 
– снижение расходов бюджета с 34,3% ВВП в 2010 г. до 31,9% ВВП в 2023 году;
 
– сокращение доли федерального бюджета с 51% в 2007 году до 47% в 2023 году;
 
– соответственно снижение доли бюджета в ВВП в целом, что хорошо видно на следующем графике.
 
 Соображения обеспечения нужд обороны, изложенные выше, никак не аргументированы, кроме как финансово-бюджетной и самой общей логикой, которая укладывается в простую формулу: рост оборонных расходов пропорционально росту ВВП.
 
Однако в эту логику совершенно не укладывается реальность внешней – международной и военно-политической обстановки, – которая может (и неизбежно будет) диктовать другую логику военных расходов.
 
[2]
 
Очевидно, что чем больше такая разница будет, в личных, субъективных оценках, тем больше будет цивилизационных и национальных политических различий и тем дальше от сегодняшнего дня (в прошлое или будущее) будут обращены такие оценки. В этом смысле прогноз развития МО, включающий взаимодействие разных цивилизации и нации, – сама трудная и высшая ступень стратегического анализа и прогноза, – а построение на его основе сценариев долгосрочного развития будет относиться в большей степени к искусству, чем к науке, превращая этот процесс в сугубо творческое восприятие будущего.
 
Между тем существует и метод долгосрочного анализа развития МО, который основывается на анализе и прогнозе объективных интересов и потребностей/локальной цивилизации, нации государства общества и  отдельных социальных групп. Такой метод анализа  прогноза сценариев развития МО, основанный на анализ интересов, структурно включает разные группы интересов – политические, экономические, финансовые, гуманитарные, военные и т.д. – которые могут быть в самом общем виде представлены в виде простой матрицы. Такая матрица может быть подробно детализирована. При этом изначально надо выделять две категории интересов (потребностей), которые нередко противоречат друг другу:
 
– объективные интересы локальной цивилизации, нации, государства и социальной групп (политические, идеологические, экономические, др.);
 
– и субъективные интересы определенных социальных групп и личностей, что хорошо видно например, на сопоставлении субъективных интересов правящих российской и украинской элит в военном конфликте на Украине.
 
При анализе МО в мире, регионе или двусторонних отношений каких-либо стран, необходимо исходить из того, что они в основном предопределяются тем, насколько совпадают или противоречат объективные интересы. Соответственно совпадение таких объективных цивилизационных, национальных (или государственных) интересов (России и Украины, в данном случае) может быть оценено по положительной шкале, например, от + 1 до + 5, а противоречия – от – 1 до – 5. Так, совпадение основных объективных политических, экономических и гуманитарных интересов России и Украины в силу самых разных причин очень высоко, а объективные противоречия незначительны, что можно смело оценить по предложенной шкале как + 3, + 4 или даже + 5. Такая уникальность однако отнюдь не означает, что в практической политике правящие элиты будут субъективно отражать эти реалии. Субъективные представления не только преобладающей части правящей элиты Украины, но и даже части российской правящей элиты, на мой взгляд, отличаются: для украинской элиты они колеблются от – 5 (в политике) и – 4 (в гуманитрано-цивилизационной области) до – 2 – в экономической, а для российской от – 1 (в политике) и + 1 (в гуманитарно-цивилизационной области) до + 2 или + 3 – в экономической.
 
Существует приоритетность в оценке таких интересов, когда цивилизационные, политические и иные интересы оцениваются по такой шкале выше, чем гуманитарные. Если попытаться заполнить эту матрицу, поставив, например, под определенными государствами конкретное «Государство «А» – Украину», а «Государство «Б» – Россию», то получается следующая картина, описывающая состояние и будущие перспективы развития сценария отношений России и Украины.
 
 
Сказанное означает, что конкретный исторический характер того или иного сценария развития МО исключает возможность его механической экстраполяции на долгосрочную перспективу. Влияние субъективных факторов может привести к разному изменению сценария развития объективных причин. Если представить и сравнить развитие сценария МО и развитие ВВП абстрактного государства, то мы увидим, что разница будет принципиальная, качественная.
 
 
Можно ошибиться (и неизбежно такая ошибка происходит) в точности оценок прироста ВВП, но крайне трудно допустить, что такой прирост будет отрицательным (как в России и на Украине в 1990-е гг.).
 
 
Как видно из этого сценария, ВПО и некое государство могут развиваться в XXI веке по-разному в разные периоды времени, хотя объективные условия существования и развития меняются очень медленно. Вместе с тем именно они, прежде всего объективные интересы, определяют вектор развития ВПО и государства в XXI веке. В данном случае он в целом будет скорее положительным, чем отрицательным.
 
Из таких расхождений интересов (потребностей) объективного и субъективного порядка можно, например, сделать вывод о том, что в стратегической перспективе неизбежно улучшение отношений России и Украины, однако в ближнесрочной перспективе доминирующим сценарием может быть серьезный политический кризис, конфликт и, может быть, даже война.
 
При оценке существующего и прогноза будущего сценария развития МО, таким образом, важно максимально точно определить не только характер совпадения (или противоречий) объективных интересов, отдельных субъектов МО, имеющий значение для долгосрочного прогноза, но и отношения между субъективными интересами (потребностями) в настоящее время, что с удовольствием привыкли делать историки международных отношений и дипломатии. Они могут существенно, радикально отличаться друг от друга (как при подписании Брестского мира, например). Поэтому нельзя экстраполировать существующую МО на среднесрочную, а тем более долгосрочную перспективу просто механически или, как привыкли это делать, – макроэкономически.
 
Особенное значение имеет анализ и прогноз характера объективных интересов потребностей) для принятия решений, имеющих долгосрочное, стратегическое значение (на 15–20–30 лет). В основе такого прогноза может находиться только анализ объективных интересов локальной цивилизации, нации или государства, так как субъективные интересы неизбежно будут не раз меняться. Даже историко-психологическая инерция правящих элит не может радикально влиять на изменение объективных интересов / потребностей.
 
Как видно из предложенной матрицы, субъективные интересы российской и украинской элит существенно, радикально отличаются друг от друга. Практически отсутствуют не только совпадения «по вектору», но и сколько-нибудь одинаковые подходы. Это свидетельствует о том, что в ближнесрочной перспективе:
 
– украинская элита искусственно создает и будет создавать проблемы с Россией и под влиянием этих усилий будет формироваться МО и ВПО;
 
– краткосрочный прогноз развития сценария МО и ВПО неизбежно будет негативным, причем с преобладанием провокационных, внешне нелогичных и конфликтных ситуаций.
 
Учитывая огромное возможное количество субъективных сценариев МО, видимо, есть необходимость их разделить по группам в зависимости от сценариев развития ЧЦ. Как минимум, таких групп может быть три (по аналогии с группами сценариев развития ЧЦ): группа позитивных сценариев развития международной обстановки (ГПСР МО); группа негативных сценариев развития международной обстановки (ГНСР МО) и, наконец, группа нейтральных сценариев развития международной обстановки (ГНСЦР МО). Учитывая, что существует огромное многообразие сценариев развития международной обстановки, три основные группы могут и должны быть разделены на подгруппы, которые в принципе описывают весь основной спектр отношений существовавший в истории (в данном случае СССР/России и США), – от союзнических в XVIII веке и в 1941–1945 гг. ХХ века и партнерских – в 90-х годах ХХ века до открыто конфронтационных (войны в Корее, Вьетнаме, Кубинский кризис).
 
Кроме того, с целью повышения точности описания и возможного количественного анализа каждую из этих подгрупп можно ранжировать (например, от 1 до 3), что дает, безусловно, перспективу для дальнейшего анализа и прогноза. Это необходимо сделать, чтобы каким-то образом разделить возможные и вероятные сценарии развития МО, выделив отдельно наиболее вероятный сценарий, который, скорее всего, будет иметь общие черты с другими вероятными сценариями развития МО.
 
Соответственно по горизонту прогноза и планирования эти группы могут быть отнесены к настоящему времени, периоду до 2030 года и периоду до 2050 годов. Эту систематизацию можно представить (также как и в случае со сценариями развития ЧЦ) в виде простой матрицы применительно к какому-либо субъекту (субъектам) МО, например, России и США. Причем эти отношения нужно рассматривать по отдельным направлениям (в данном случае – политическим). В самом общем виде вероятность этих отношений будет выглядеть следующим образом (по состоянию на середину 2014 г.):
 
 
Как видно из оценки в матрице, политические отношения России – США рассматриваются в наборе сценариев от «враждебных» (+ 3), близких к «откровенно конфронтационным», в настоящее время, до «откровенно конфронтационных» к 2030 годам и смягчению до определенной степени до враждебных (+ 2) до 2050 годам.
 
Наверное такой анализ политических отношений не будет полностью совпадать с анализом и прогнозом отношений в военной и стратегической или гуманитарных областях, хотя, вероятно, и будет к ним близок. Для каждой из таких отдельных областей МО требуется своя матрица, определяющая свою группу сценариев. Результирующей будет общая матрица, характеризующая все группы сценариев во всех основных областях – от политики и экономики до экономического и гуманитарного сотрудничества.
 
Возвращаясь к подгруппам сценариев развития МО в отношениях РФ – США, можно попытаться вычленить конкретные возможные и вероятные сценарии в этих подгруппах. Так, например, подгруппа «враждебные» сценарии МО в настоящее время представлена сценарием развития отношений США и России, который можно назвать сценарием «провоцирования военно-политического конфликта России с Западом». Этот сценарий должен быть описан в определении противоречий государственных интересов США и России в разных областях (как это показано в начале раздела в «Матрице интересов государств формирующих международную обстановку (МО)».
 
Реализация такого сценария, естественно, возможна и вероятна в самых различных формах. Выбор одной из таких форм будет зависеть от многих факторов, в частности, от готовности идти на риск. Если (с точки зрения готовности рисковать) выбран наименее рискованный сценарий, то он может (и, вероятно, будет иметь форму «провоцирования международного конфликта», когда США непосредственно не вовлечены в военное противостояние с Россией, «делегируя» это право своим союзникам по НАТО.
 
 
____________________
 
[1] Бюджетная стратегия на период до 2030 года / Центр экономической безопасности / http://www.minfin.ru. С. 49.
 
[2] Бюджетная стратегия на период до 2030 года / Центр экономической безопасности / http://www.minfin.ru. С. 46.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.