Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Военно-политический и стратегический характер современных внешних[1] и внутренних военных угроз[2] и возможный прогноз до 2020 и 2030 годов

Версия для печати
Рубрика: 
Создаваемый Национальный центр (управления обороной России)
охватит все звенья руководства Вооруженными силами, а также 
позволит скорректировать усилия 49 министерств и ведомств, 
участвующих в реализации Плана обороны страны[3]
 
В. Герасимов, начальник Генерального штаба России
 
 
Оценка современной ВПО и определение военно-политического характера внешних и внутренних военных угроз, а тем более долгосрочный прогноз и вытекающее из него долгосрочное планирования зависят, как уже говорилось, фактически от бесконечного числа факторов.
 
В Военной доктрине России они систематизированы следующим образом:
 
– Основные внешние военные опасности (ст. 8);
 
– Основные внутренние военные опасности (ст. 9);
 
– Основные военные угрозы (ст. 10).
 
Их перечень, сформулированный в Военной доктрине России, выглядит следующим образом[4]:
 
8. Основные внешние военные опасности:
 
а) стремление наделить силовой потенциал Организации Североатлантического договора (НАТО) глобальными функциями, реализуемыми в нарушение норм международного права, приблизить военную инфраструктуру стран-членов НАТО к границам Российской Федерации, в том числе путем расширения блока;
 
б) попытки дестабилизировать обстановку в отдельных государствах и регионах и подорвать стратегическую стабильность;
 
в) развертывание (наращивание) воинских контингентов иностранных государств (групп государств) на территориях сопредельных с Российской Федерацией и ее союзниками государств, а также в прилегающих акваториях;
 
г) создание и развертывание систем стратегической противоракетной обороны, подрывающих глобальную стабильность и нарушающих сложившееся соотношение сил в ракетно-ядерной сфере, а также милитаризация космического пространства, развертывание стратегических неядерных систем высокоточного оружия;
 
д) территориальные претензии к Российской Федерации и ее союзникам, вмешательство в их внутренние дела;
 
е) распространение оружия массового поражения, ракет и ракетных технологий, увеличение количества государств, обладающих ядерным оружием;
 
ж) нарушение отдельными государствами международных договоренностей, а также несоблюдение ранее заключенных международных договоров в области ограничения и сокращения вооружений;
 
з) применение военной силы на территориях сопредельных с Российской Федерацией государств в нарушение Устава ООН и других норм международного права;
 
и) наличие (возникновение) очагов и эскалация вооруженных конфликтов на территориях сопредельных с Российской Федерацией и ее союзниками государств;
 
к) распространение международного терроризма;
 
л) возникновение очагов межнациональной (межконфессиональной) напряженности, деятельность международных вооруженных радикальных группировок в районах, прилегающих к государственной границе Российской Федерации и границам ее союзников, а также наличие территориальных противоречий, рост сепаратизма и насильственного (религиозного) экстремизма в отдельных регионах мира.
 
9. Основные внутренние военные опасности:
 
а) попытки насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации;
 
б) подрыв суверенитета, нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации;
 
в) дезорганизация функционирования органов государственной власти, важных государственных, военных объектов и информационной инфраструктуры Российской Федерации.
 
10. Основные военные угрозы:
 
а) резкое обострение военно-политической обстановки (межгосударственных отношений) и создание условий для применения военной силы;
 
б) воспрепятствование работе систем государственного и военного управления Российской Федерации, нарушение функционирования ее стратегических ядерных сил, систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, объектов хранения ядерных боеприпасов, атомной энергетики, атомной, химической промышленности и других потенциально опасных объектов;
 
в) создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории Российской Федерации или на территориях ее союзников;
 
г) демонстрация военной силы в ходе проведения учений на территориях сопредельных с Российской Федерацией или ее союзниками государств с провокационными целями;
 
д) активизация деятельности вооруженных сил отдельных государств (групп государств) с проведением частичной или полной мобилизации, переводом органов государственного и военного управления этих государств на работу в условиях военного времени[5].
 
Вместе с тем деление на внешние и внутренние военные опасности и угрозы, принятое не только в Военной доктрине России, но и среди большинства последователей (см., например, рис. № 1), мало что дает для анализа[6].
 
 
Это достаточно, простая, даже упрощенная схема не позволяет отслеживать главного, а именно – эволюции объективных международных факторов в факторы внешнего влияния и их постепенного превращения во внешние и военные угрозы. Предложенный в Военной доктрине подход, кроме того, является слишком общим, а значит недостаточно конкретным. Он не дает возможности:
 
1). Определить приоритетность угроз, а значит и значение опасностей и угроз.
 
2). Выделить технологические и географические направления таких опасностей и угроз, распространяя их определения только в глобальном масштабе.
 
3). Обозначить возможность и вероятность возникновения новых угроз.
 
4). Увидеть системность опасностей и угроз, которые нередко не имеют четких границ между собой.
 
В этой связи при определении военно-политического и стратегического характера современных внешних и внутренних опасностей и угроз и вероятной их эволюции в будущем предложить ответить на поставленные выше вопросы следующим образом:
 
 
Масштаб и степень внешних и военных угроз, исходящих от отдельных направлений различная. Причем наблюдается процесс как политизации военных угроз (например, в НАТО, где военные расходы и военная мощь сокращаются и, наоборот, на Востоке, где они редко усиливаются, так и переход внешних опасностей в категорию военных угроз (как на юге).
 
 
 
 
Таким образом определение характера, приоритетности, масштабности внешних опасностей и военных угроз формализуется до уровня нескольких десятков показателей. Именно этот процесс в развитии ВПО, однако, является главным объектом анализа.
 
Наряду с собственно внешними опасностями и военными угрозами важно определить степень влияния на их формирование других факторов. Представляется, что в целесообразно рассмотреть сначала их место в структуре современной мировой политики, а затем провести более детальный анализ, которое видно из следующей модели ВПО.
 
 
Как видно из рисунка, международные факторы и субъекты ВПО (Группа «В») существуют не автономно, а во многом зависит от трех групп факторов.
 
– целей и задач субъектов ВПО (Группа «Г»);
 
– национальных интересов и ценностей субъектов ВПО (Группа факторов «А»). При этом сам процесс определения национальных интересов и ценностей, как и процесс их формирования представляет, по мнению некоторых авторов систему со своими структурными и функциональными компонентами. Общая блок-схема данного процесса представлена на следующей схеме. Основными структурными компонентами этой системы выступают субъект, объект, среда формирования. Функциональными компонентами являются ценности, доминирующие в обществе, потребности, знания (информация), методы и принципы формирования интересов, а также профессионализм людей, участвующих в процессе формирования жизненно важных интересов личности, общества и государства.
 
В качестве субъекта формирования интереса могут выступать государственные институты, политические партии, общественные организации, коллективы людей, отдельные лица, осуществляющие деятельность по формированию интересов у людей-носителей интересов[7].
 
– Представлений правящих элит субъектов ВПО о внешних факторах (международных реалиях, внешних опасностях и военных угрозах).
 
 
 
 
Это – самостоятельные и весьма важные задачи исследования, без которых трудно описать, а тем более прогнозировать развитие будущей
 
Таким образом группа факторов «В» может быть сведена в матрицу, где степень влияния этих факторов (или угроз) может быть отражена более точно.
 
Учитывая, что распределение национальных ресурсов, в том числе расходов на оборону, является частью национальных стратегий, анализ политических целей и задач отдельных субъектов ВПО необходимо проводить с учетом:
 
– распределения национальных ресурсов;
 
– выбора национальных стратегий развития;
 
– формулирования военных доктрин субъектов ВПО.
 
Описание внешних опасностей и военных угроз, таким образом, должно делаться на основе определения влияния всех групп политических (и иных) факторов на эти угрозы, т.е. системно. При этом сами внешние опасности и угрозы в целях определения динамики их эволюции целесообразно сформулировать в некую формализованную матрицу.
 
 
Конечно, это условное деление можно и нужно детализировать по отношению к стратегическим направлениям и даже отдельно к ведущим странам мира, но даже такая простая матрица по отношению к 200 государствам и тысячам негосударственным акторам требует огромной фактологической работы для начального этапа анализа. Так, оценка 1000 акторов по 10 критериям означает описание 10000 сюжетов, а ведь это только часть от всех участников международных отношений и ВПО. При этом понятно, что нас больше всего интересует точное и полное описание именно военных угроз, хотя без оценки влияния других внешних факторов такая работа бессмысленна.
 
Для количественной оценки влияния этих факторов и возможной машинной обработки, их можно в свою очередь разделить на 5 степеней. Например, «скрытая военная угроза» может быть оценена по шкале от 1 до 20, также как и другие 4 подгруппы.
 
Еще сложнее обстоят дела с выбором стратегий в отношении тех или иных внешних игроков или факторов. Если численность международных акторов исчисляется десятками тысяч, то можно предположить, что по отношению к каждому международному актору будет выбрана не одна, а несколько стратегий (как показывает опыт, иногда даже взаимоисключающих) – от двух–трех до «бесконечно больших» чисел. Теория игр предусматривает и подобные варианты.
 
 
Это возможно и в том случае, когда стратегии (как на рисунке) не предусматривают прямых действий, а предполагают различные варианты. Что, кстати, очень часто случается в международных отношениях, более того, является правилом.
 
Кроме того очень важно подойти к анализу этого процесса с точки зрения качества решений, принимаемых правящими элитами. Речь идет о таких объективных характеристиках этих оценок, как:
 
– своевременности;
 
– адекватности;
 
– способности прогнозировать их эволюцию.
 
Это означает, что матрица должна быть не статична, а привязана ко времени и, что важно, к качеству анализа и принятия решений. Иными словами, матрица должна быть точно датирована (например, 1-ый квартал 2014 года, или 2015 год, или 2020 год), а также сопровождаться постоянным мониторингом экспертов и своевременной информацией для лиц, принимающих решения. Соответственно долгосрочный прогноз на 10–15–25 лет предусматривает своевременную корректировку парадигм и даже их смену, что может принципиально изменить характер и структуру ВПО.
 
Эти характеристики имеют в современный период очень важное значение. Так, «своевременность» точной оценки внешней угрозы означает, что запоздалая (как, например, игнорирование информационного этапа военно-технической революции в СССР и России в 70-е – 80-е годы) оценка угрозы приведет к отставанию в научно-технологической области. Что сегодня очевидно наблюдается в создании элементной базы микроэлектроники, или отставании в развитии беспилотников и т.д.
 
Очень важен критерий «адекватности», который означает соблюдение принципа «стоимость эффективность». Так, невозможно разрабатывать все без исключения направления научно-технического прогресса, с одной стороны, но невозможно и игнорировать его важнейшие направления, с другой.
 
В виде матрицы, которую можно заполнить с помощью экспертных опросов, а затем просчитать количественно.
 
Особенно важно в этой связи учитывать не только научный, технологический и военно-технический факторы, но и перспективы развития международной и военно-политической обстановки, ситуации в отдельных регионах и даже отдельных странах. Прежде всего появление новых вероятных противников, угроз или потенциальных союзников, что радикально меняет расстановку военных сил в мире, регионе или вблизи границ России. Простой пример. В современном Китае уже более 10000 танков, причем порядка 30% – новейших образцов, размещенных в северных округах, граничащих с Россией и Казахстаном (по сравнению с 2000 эксплуатируемым и еще 12000 складированных танков в России). Однако темпы развития бронетанковых войск КНР таковы, что к 2020 году они в разы будут превосходить российские возможности[8]. В этом случае возникает вопрос: если отношения КНР и России изменяется через 5–10 или 15 лет, то, как предстоит нам реагировать на очевидное превосходство Китая в Сибири и на Дальнем Востоке?
 
Ответ на этот вопрос должен быть дан уже сегодня, в 2014 году. Он предполагает несколько гипотетических вариантов ответов:
 
– запускать в масштабное серийное производство современные образцы танков, например, Т90 АМ (существующий в единственном экземпляре) с тем, чтобы к 2020 году создать парк новых танков, насчитывающий 10–15 тыс. единиц;
 
– ничего не делать или делать нынешний минимум, полагаясь на то, что Китай останется «вечным союзником» России, а все разговоры о его возможных территориальных и ресурсных претензиях – досужие вымыслы;
 
– готовить ассиметричные ответы (развертывать ТЯО, противотанковые средства, ударную авиацию и т.д.) и т.д.
 
В любом из этих случаев для реализации решений потребуется время, причем, как минимум, до 2025 года. Это означает, что мы должны уже сегодня, в 2014 году, представить возможные варианты развития именно военно-политической ситуации в 2025–2030 годах (с военно-технической точки зрения вопрос достаточно прост – нужен симметричный (танковый) ответ). При этом цена ошибки чрезвычайно высока. Она выражается как в нанесении неприемлемого ущерба для безопасности, либо огромных (излишних) затратах национальных ресурсов. Это требует от политического руководства, принимающего решение, очень точно предположить возможное развитие российско-китайских отношений через 10–15 лет и 20–30 лет, а также внутриполитической ситуации в Китае, вероятного вектора китайской внешней политики и учета многих других факторов.
 
 
________________
 
[1] Характер внешней угрозы – зд. разновидность типов внешних угроз безопасности страны, зависящих от сферы их возникновения: политические, экономические, военные, техногенные, экологические и др.
 
[2] Характер военных угроз – зд. разновидность типов военных угроз.
 
[3] Литовкин В. Без Генштаба нет армии / Эл. ресурс: «Военное обозрение». 2014. 26 января / http://topwar.ru/
 
[4] Военная доктрина Российской Федерации. Указ Президента Российской Федерации от 5 февраля 2010 г. N 146 / http://www.rg.ru/2010/02/10/doktrina-dok.html
 
[5] Указ Президента Российской Федерации от 5 февраля 2010 г. N 146 / http://www.rg.ru/2010/02/10/doktrina-dok.html
 
 
[7] Прохожев А.А. Национальная идеология и национальная безопасность России М.: ОАО МПК, 2013. С.61.
 
[8] Барятинский М. Грозная броня Поднебесной / Эл. ресурс: «Военно-промышленный курьер». 2013. № 40.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.