Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Возможные и вероятные сценарии развития международной обстановки до 2025 года: методический подход

Версия для печати
Рубрика: 
Повышается роль ШОС в мировых и региональных делах, что обусловливает рост интереса
к ней со стороны многих государств и международных организаций. Пакистан, Индия,
Иран заявили о стремлении стать полноправными членами ШОС, все больше стран
обращаются за получением статуса наблюдателя или партнера по диалогу[1]
 
С. Лавров, министр иностранных дел России
 
Подлинная цель научного прогнозирования… его сверхзадача – предвидеть наиболее
важные долгосрочные тенденции… возможные поворотные пункты мирового развития[2]
 
А. Дынкин, академик РАН
 
 
Методический подход к формированию прогноза характера возможных военных конфликтов с участием Российской Федерации и ее союзников на период 2021–2040 годов основывается[3]:
 
– во-первых, на построении логической модели развития наиболее вероятного сценария МО и, как неизбежное следствие, – ВПО;
 
– во-вторых, определение широкого спектра возможных сценариев, из которых выделяется этот наиболее вероятный сценарий развития МО;
 
– в-третьих, попытке определения 2–3 вариантов развития ВПО из этого наиболее вероятного сценария;
 
– в-четвертых, попытке политико-эвристического обоснования модели развития ВПО;
 
– в-пятых, использовании модели развития МО и максимально полного учета влияния всех четырех групп факторов и тенденций ее формирования;
 
– наконец, в-шестых, предложении некоторых эффективных средств противодействия в качестве инструментов стратегического планирования и влияния на формирование этого сценария.
 
Естественно, что характер военных конфликтов и войн не может объясняться только особенностями развития того или иного варианта ВПО. Эта область – прямая компетенция изучения:
 
– конкретных вариантов развития СО.
 
– особенностей международных войн и конфликтов;
 
– особенностей внутренних войн и конфликтов.
 
Понимание этого обстоятельства неизбежно ведет нас к тому, чтобы ограничить методический подход формирования МО и ВПО самыми общими особенностями, оставив специфические особенности войн и конфликтов для рассмотрения ниже. В данном случае, речь идет о 5, 6, 7 частях этой работы, специально посвященным особенностям СО, международных и внутренних войн.
 
Даже с этими оговорками задача разработки методического подхода прогноза будущего наиболее вероятного сценария МО (и его вариантов) представляется очень сложной. В силу целого ряда причин.
 
Во-первых, абсолютное большинство экспертов просто-напросто отказываются от любых прогнозов, не связанных с экспертными опросами. Приведу пример доклада Ученого Совета ИНП РАН 20 января 2016 года, где приводится следующая логика[4]:
 
 
Во-вторых, а действительно считаю, что логико-эмпирическая методика вполне реализуема в отношении прогнозирования сценариев развития МО и ВПО до 2040 года.
 
Мировая цивилизация в период усиления глобализации не только продолжает делиться на своих отдельных представителей – локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), – но и стимулирует борьбы между ними за системы ценностей, право формировать нормы и правила, за финансовые и экономические рынки и ресурсы. Отношения между ЛЧЦ могут развиваться по самым различным (возмоным) сценариям, из которых в интересах политической практики необходимо выделить «вероятные», из них – наиболее вероятные. В конечном счете важно оставить в качестве рабочей гипотезы для прогноза 2–3 наиболее вероятных сценария развития МО, исходя прежде всего из перспектив развития отношений между ЛЧЦ. Графически эту логику можно было бы продемонстрировать следующим образом.
 
 
Таким образом концепция автора предполагает, что в XXI веке отношения между ЛЧЦ будут основываться на силовых, в т.ч. военных, формах соперничества. При этом конкретно-практическое значение для нас будет иметь не столько теоретически возможные сценарии развития МО, а наиболее вероятные – в идеале 1–2 варианта такого наиболее вероятного сценария развития МО, который будет трансформироваться в сугубо конкретный вариант развития ВПО и еще более конкретный вариант развития СО.
 
Это, как уже говорилось, будет анализироваться в частях № 5, 6 и ?, посвященных особенностям развития СО, международных и внутренних войн и конфликтов. Такой анализ потребует изучения особенностей состояния и попытки прогноза особенностей СО, войн и конфликтов, включая военно-технические, технологические и когнитивные особенности. Иными словами, рисунок, который был представлен выше, должен быть продолжен следующим образом.
 
 
Так, в середине 30-х годов XX века было уже ясно, что новой войны не избежать, хотя и предпринимались многочисленные усилия разными странами для того, чтобы эту войну отодвинуть по времени: была создана Лига Наций, США сформулировали позицию изоляционизма, Великобритания и Франция фактически способствовали возрождение милитаризма в Германии и игнорировали опасные элементы в политике Италии и Японии. Тем не менее теоретически оставались возможности предотвращения новой Мировой войны либо переговорным путем, либо созданием мощной антивоенной коалиции.
 
Наиболее вероятным оказался военно-силовой сценарий, причем в его крайней, глобальной форме, развитие которого стремительно произошло в течение всего лишь 5 лет. За эти годы не только была воссоздана военная мощь Германии, но и сформирована коалиция, в которую в разной степени и разными способами были вовлечены почти все страны Европы, а также Япония.
 
В настоящее время мы стоим на пороге реализации именно такого сценария в одном из вариантов, планируемых США.
 
Усиление борьбы локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ) за контроль над мировыми процессами, которое происходит по мере изменения расстановки сил в мире, означает усиление борьбы за контроль над развитием всего процесса человеческой цивилизации, а не только перераспределением ресурсов и рынков планеты. Контроль распространяется на все области – от спорта и культуры до духовности
 
Планета – как геополитическое пространство и хранилище природных ресурсов – может контролироваться либо из одного центра правящей локальной цивилизации, либо через согласованные механизмы договоренностей. В XXI веке это правило становится справедливым и для информации, и для управления, и для идеологии[5]. В настоящее время мы вынуждены констатировать, что пока что нет ни таких договоренностей, ни стремления их достичь. Совсем наоборот. Те немногие, нормы права которые существовали, стремительно и сознательно разрушаются. Остаются те остатки международно-правовой системы, которые могут еще быть полезны странам-лидерам.
 
В то же время существуют политики, представленные в разных центрах силы, откровенно претендующие на такой всеобъемлющий контроль, который пока что принадлежит только одной западной локальной цивилизации. XXI век – век борьбы между западной ЛЧЦ и другими ЛЧЦ за всеобъемлющий контроль, либо его устранение. Соответственно, международная обстановка (МО) и стратегическая обстановка (СО), формирующиеся при такой политике конфронтации, несут на себе все черты силового противоборства локальных цивилизаций и стоящих за ними наций. Отличающиеся друг от друга варианты такого сценария можно обозначить как степень использования военной силы и силы вообще. Граница применения силы существует, но она очень условна, размыта и не совпадает с традиционными понятиями о вооруженной борьбе. Можно сказать, что варианты отличаются друг от друга долей военной силы в силовой политике, ее масштабами, интенсивностью и пространственным охватом.
 
Для подготовки наиболее эффективных мер реагирования на эти угрозы требуется, тем не менее, максимально подробно рассмотреть как теоретически возможные. Так и наиболее вероятные сценарии развития МО и их варианты, ибо принципиальное значение имеют именно детали: способы и средства силового (в т.ч. вооруженного) давления и насилия, используемые и планируемые для тех или иных вариантов.
 
Таким образом, мы исходим из того, что современная МО является производной от этой межцивилизационной борьбы ЛЧЦ, а ее многочисленные сценарии и их варианты могут отражать многообразие субъективных и конкретных ситуаций, существующих в рамках пока что единственной парадигмы – усиливающейся бескомпромиссной межцивилизационной борьбы, начатой западной ЛЧЦ. В этой связи в данной работе не рассматриваются все теоретически возможные сценарии развития МО в XX веке, а основное внимание концентрируется на обосновании наиболее вероятного, силового сценария развития МО и ВПО в его нескольких вариантах.
 
 
______________________________
 
[1] Сергей Лавров: ШОС отвечает реалиям и потребностям XXI века. 2014. 7 октября.
 
[2] Стратегический глобальный прогноз 2030 / под ред. акад. А.А. Дынкина; ИМЭМО РАН. – М.: Магистр. 2011. – С. 15.
 
[3] Определенная часть этого методического подхода была опубликована и стала предметом обсуждения в июле 2015 года. См.: Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – 325 с.
 
[4] Долгосрочные технологические и экономические тренды. Варианты политики. Ученый Совет ИНП РАН 20 января 2016 г. – С. 7.
 
[5]См. подробнее: Подберезкин А.И., Соколенко В.Г., Цырендоржиев С.Р. Современная международная обстановка: цивилизации, идеологии, элиты. – М.: МГИМО (У), 2014. – 464 с.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.