Jump to Navigation

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Финансовые и экономические последствия санкций для России

Версия для печати
Рубрика: 
Де-факто нынешний курс США представляет из себя то, что в прошлом веке называли
экономической блокадой. Прибегали к таким мерам, как правило, именно во время
ведения войны против конкретного государства[1].
 
Аналитик
 
 
Финансово-экономические последствия санкций для России — сложное и не однозначное явление, оценка которому требует комментариев. Сразу же надо оговориться, что политику санкций США и ЕС следует рассматривать как единую политику с существенными оговорками – единая политика это только цель предлагаемой в настоящее время американскими законодателями стратегии. При том понимании, конечно,  что внешнюю и военную политику стран ЕС следует рассматривать не как полностью самостоятельную политику, а как во многом подчиненную, зависимую от США. Более того, во многом вытекающую из установки Д. Трампа на опережающие темпы развития национального ВПК[2]. Даже появившиеся в последние месяцы разногласия между США и союзниками в стратегическом плане не меняют того, что эта единая политика военно-политической коалиции, где интересы отдельных субъектов могут пересекаться, но в конечном итоге оставаться в рамках общей политики[3].
 
Ещё недавно Германия – за редким исключением выступала против ужесточения и расширения эмбарго, руководствуясь не только политическими, но и порой в первую очередь экономическими причинами. К концу первого десятилетия XXI в., вслед за США присоединившись к санкционной кампании против Ирана и во многом дублируя меры, введенные Вашингтоном, ЕС впервые применил всеобъемлющие, в том числе и экономические, меры, вплоть до нефтяного эмбарго и финансовых ограничений. Этот случай не стал исключением – новые торговые санкции были введены против Кот д’Ивуара и Сирии. Позже этот сдвиг проявился и в кампании антироссийских санкций. Есть все основания полагать, что данная тенденция закрепится. То есть санкционная политика Запада в возрастающей степени превращается в коалиционную, зависящую от общих принципов и норм. Поэтому расхождение в вопросе о санкциях между ЕС и США будут, вероятно, нарастать, но не достигнут критической отметки. Разница интересов между этими центрами силы компенсируется политической, военной, информационной и иной зависимостью ЕС от США.
 
То, что администрация Трампа применила к России закон о борьбе с химоружием, имеет большое политическое значение, но экономические последствия этих санкций будут, скорее всего, чисто символическими. Обязательный набор санкций, который вступил в силу 22 августа, включает прекращение оказания России иностранной помощи со стороны Соединенных Штатов, прекращение поставок вооружений и финансирования для закупок оружия, отказ в американских госкредитах и запрещение экспорта в Россию товаров и технологий, «чувствительных с точки зрения национальной безопасности» США. Другими словами, закон просто повторяет те санкции, которые уже были применимы по отношению к России: экспорт американских вооружений в Россию и так запрещен, и США не предоставляют России государственных кредитов (наоборот, Россия до последнего времени была кредитором американского правительства). Некоторые потери может понести двусторонняя торговля – поставки на «несколько сотен миллионов долларов» в год могут быть затронуты, сообщил представитель Госдепартамента на брифинге. Но правительство США уже предусмотрело несколько исключений, которые допускаются законом 1991 года, и поэтому ограничения будут куда более мягкими. Такими исключениями могут быть[4]:
 
Во-первых, США продолжат оказывать «иностранную помощь России и ее народу» (в том числе гуманитарную помощь, содействие в развитии человеческого капитала), указал представитель Госдепа. Во-вторых, санкции, запрещающие экспорт чувствительных товаров, которые не повлияют на космическое сотрудничество России и США. Кроме того, из-под новых санкций будут выведены товары и технологии, необходимые для безопасности коммерческой пассажирской авиации. Наконец, лицензии на экспорт из США чувствительной продукции по-прежнему будут выдаваться в индивидуальных случаях (case-by-case), если конечным пользователем является «чисто коммерческий потребитель» с целью исключительно гражданского применения.
 
Сейчас поставки в Россию американских товаров и технологий, чувствительных с точки зрения национальной безопасности (это большой список, включающий, например, аэропроизводные газовые турбины, электронные приборы и компоненты, интегральные микросхемы, измерительное и калибровочное оборудование, различные материалы и т.д.), возможны только при наличии экспортной лицензии Минторга США. Эти лицензии и так выдаются с трудом. Теперь, как рассказал представитель Госдепа на брифинге, в таких лицензиях будет автоматически отказано, если конечным получателем чувствительной продукции является организация, связанная с российским государством. По словам представителя Госдепа, потенциально такие потребители в России могут лишиться будущих поставок на «сотни миллионов долларов». В 2016 году (последняя доступная статистика) Минторг США рассмотрел 502 заявки на экспорт/реэкспорт товаров в Россию на общую сумму $4,3 млрд., из которых одобрено было 208 заявок на сумму $2,7 млрд.[5] Примечательно, что не смотря на санкции, объём и структура американского экспорта в Россию практически не изменились.
 
 В российском импорте из США преобладают технологии и продовольствие. Более 65 % от объёма импорта приходится на импорт легковых машин, грузовиков, автобусов, гражданских самолётов и других транспортных средств, оборудования (в том числе для нефтяного промысла), а также продовольственных товаров (мясо) и сельскохозяйственного оборудования и сырья.[3]
 
Структура экспорта товаров из США в Россию (по данным ФТС России за 2014 год):
 
машиностроительная продукция — 68 %;
химическая продукция — 8 %;
сельхозсырьё — 7 %;
прочие товары — 17 %.
 
 
Дополнительные санкции против России, как и обещали США,   были введены спустя три месяца, под надуманным предлогом «если российское правительство не согласится предоставить гарантии неприменения химического оружия». Учитывая, что Россия не считает себя причастной к отравлению Скрипалей, сценарий, при котором Россия согласится дать США какие-то гарантии, выглядит невероятным. Но и в этом случае трудно ожидать каких-либо радикальных перемен с точки зрения экспорта США в Россию, который, кстати, существенно меньше импорта из России.
 
Как видно из приведённых примеров, экспорт США в Россию достаточно ограничен и может быть замещен практически везде поставками из других стран, либо собственным производством.
 
 
Второй набор санкций – шесть возможных мер, из которых президент США обязан выбрать хотя бы три. Из них две меры носят символический характер и не имеют для России практического значения (блокирование международной финансовой помощи и запрет для американских банков предоставлять кредиты российским властям), одна дипломатическая (понижение статуса двусторонних дипломатических отношений) и три остальные – с потенциально серьезными последствиями для экономики и бизнеса, но их можно и не применять (так как достаточно трех мер из шести).
 
Это полный запрет на экспорт товаров из США (кроме продовольственных и сельскохозяйственных товаров), полный запрет на импорт в США и запрет на воздушное сообщение с США для государственных авиаперевозчиков (в случае с Россией это «Аэрофлот»). Но США не намерены пока что запрещать полеты «Аэрофлота», уже заявили в Госдепартаменте[6].
 
Трудно комментировать, что конкретно ожидают США от России в связи с санкциями, назначенными по закону о химическом оружии, которые действуют как минимум год и могут быть отменены президентом США, если государство, против которого они введены, предоставит гарантии дальнейшего неприменения химоружия, допустит международных инспекторов, а также возместит ущерб, понесенный пострадавшими от применения химоружия – Россия, как известно в США, уничтожила под международным контролем не только химические ОВ, но и средства его производства.
 
Если говорить о санкциях, как о политике стран и в целом ЕС, то на современном этапе ограничительные меры (санкции) заняли вполне уверенную (и умеренную) позицию во внешнеполитическом арсенале Европейского союза. Это нашло отражение и в последней Глобальной стратегии по внешней политике и политике безопасности Европейского союза «Общее видение, совместные действия».
 
В отличие от Европейской стратегии по безопасности  в новейшей версии санкции выделены особо: ограничительные меры, вместе с дипломатией, являются ключевыми инструментами ЕС по достижению мирных преобразований. Они могут играть основную роль в устрашении, предотвращении конфликтов и их урегулировании. Как считают в ЕС, «Умные» санкции, «отвечающие нормам международного и европейского права, будут четко выверяться и контролироваться, чтобы поддерживать легитимную экономическую систему и избегать нанесения ущерба местным сообществам». Следует обратить внимание на международно-правовую особенность санкций ЕС, требующую строгого обоснования, и достаточно сдержанный экономический масштаб собственно санкций.
 
На мой взгляд, эти меры в отдельности не представляют собой угрозы национальной безопасности, а их влияние на экономику России может оцениваться по-разному – от частично негативного (не превышающего, по оценкам экспертов, влияния на снижение ВВП на 1% в год и до 7–9% за пять лет) до в целом даже положительного для некоторых отраслей народного хозяйства.
 
На эффективность этих санкций в возрастающей степени начинает влиять переориентация экспорта и импорта России на другие рынки, которая ликвидирует прежние монопольные позиции ЕС в торговле с Россией. Всего за несколько лет произошли достаточно радикальные перемены в структуре внешней торговли РФ со странами ЕС и КНР, но в ещё большей степени они смогут произойти в ближайшие 5–7 лет по мере развития отношений России со странами Юго-Восточно Азии.
 
[7]
 
Вместе с тем, в США и в странах Западной Европы[8] общепринято (и вполне справедливо) считать, что последствия для России политики санкции в 2014–2018 годах привели к тому, что:
 
– ускорилась инфляция, в особенности в области продовольственных товаров и услуг;
 
– на 50% обесценился рубль по отношению к доллару;
 
– заметно увеличилось численность бедных и нищих;
 
– сократился импорт и экспорт порядка 30%;
 
– сократился до отрицательного рост ВВП в 2014–2016 годы;
 
– был создан дефицит бюджета (до 3,5%) и сократились золотовалютные резервы (более чем на 150 млрд. долл.);
 
– несколько раз повышалась ставка рефинансирования, что привело к банковскому кризису, что хорошо видно на следующем графике:
 
 
Вместе с тем, уже после 2016 года ставка рефинансирования оставалась стабильной и даже снижалась вплоть до сентября 2018 года, когда она повысилась на 0,25% до уровня 7,5%, и декабря 2018 года, когда она вновь выросла на 0,25%. Можно сказать, что финансовая система России в 2018 году вышла на уровень полной стабильности, а бюджет вновь стал профицитным. Сказанное означает, что и на финансовую систему России санкции не оказывали решающего воздействия. Более того, на мой взгляд, лишившись «дешёвых» западных денег, российские финансисты стали аккуратнее относиться к заимствованиям, а ЦБ – строже контролировать реальные активы КБ.
 
Надо признать, что санкции имели и другие экономические и социальные последствия, которые во многом стали результатом нарастающих опасений среди российской правящей элиты. Это привело к увеличению численности бизнесменов, уезжающих на ПМЖ, правда, уже не в Великобританию, а на Кипр или Мальту.
 
Вместе с тем, западные эксперты признают, что:
 
Во-первых, так и не была достигнута главная цель – резкое ухудшение социально-экономической ситуации в России не повлияло критически пока что на уровень политического доверия к руководству страны, т.е. на внутриполитическую стабильность. Процесс снижения уровня жизни в России идет, но очень медленно, совершенно не теми темпами, как этого хотели бы в Вашингтоне. Последний раз такие низкие показатели индекс демонстрировал весной 2016 года: в марте средний чек составлял 491 рубль, в апреле – 493 рубля. В мае 2016 года показатель находился на уровне 497 рублей. Падение доходов населения ведет также к снижению внутреннего спроса. В августе 2018 года сводный опережающий индекс (СОИ), который рассчитывает «Центр развития» ВШЭ, оказался в отрицательной области (–0,4% против 0,0% в июле), что почти исключительно объясняется снижением внутреннего спроса, говорится в сентябрьском бюллетене «Комментарии о государстве и бизнесе»[9].
 
Соответственно, не удалось ни принудить правящую элиту к смене политического курса, ни отстранить В.В. Путина от власти.
 
Во-вторых, было признано, что ухудшение социально-экономической ситуации в стране вызвано разными причинами, что также хорошо понимают граждане страны: трудно сказать наверняка, что негативные явления в экономике и торговле в 2013–2018 годах, включая сокращение и удорожание импорта, полностью стали следствием санкций. Так, падение стоимости экспорта некоторых стран, по отношению к которым санкции не применялись, в эти годы также сократилась. Как видно из графика, в Белоруссии, Казахстане и Азербайджане экспорт из стран-членов ЕС в эти годы сократился больше, чем в Россию, хотя санкций по отношению к ним объявлено не было.
 
Более того, можно было бы ожидать, что экспорт в эти страны вырастет для того, чтобы «обойти» российские санкции, но и этого не произошло.
 
[10]
 
Изменения показывают, что на динамику экспорта стран-членов ЕС в Россию влияли более общие факторы, а не только санкции. Так, экспорт из стран ЕС в Азербайджан, Казахстан и Беларусь (государств, которые не попали под санкции) упал большем, чем в Россию в основном по двум причинам: во-первых, из-за общего ухудшения макроэкономической обстановки, а, во-вторых, из-за переориентации части торговых потоков на другие рынки – Азербайджанского на Иран и Турцию, а также Китай, Казахстана на Китай, а Белоруссии из-за внутренних причин. Учитывая же ничтожную долю в торговле стран ЕС с этими государствами, можно сказать, что возможные санкции США за торговлю с Россией вообще не будут даже замечены на фоне доминирования российской торговли.
 
Этот эффект были вынуждены в конечном счёте признать и на Западе, когда некоторые макроэкономические показатели России (темпы роста ВВП, инфляция, государственный долг и дефицит бюджета) за последние годы действия санкций в 2014–2018 годы даже несколько улучшились по сравнению с предыдущими годами. Это улучшение, впрочем, не стоит преувеличивать. По оценке главного экономиста банка Евразийского содружества Я. Лисоволика, не только Россия, но и другие страны Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), смогли в целом стабилизировать инфляцию на уровне 3–6%, а рост в ВВП на уровне 2,1% в 2017–2018 годах Хуже однако, что на ближайшие 3 года его прогноз в целом остаётся таким же[11].
 
Таким образом финансово-экономические последствия санкций для России в период до конца 2018 года не привели к желаемым политическим целям, а, может быть, и на какое-то время, как минимум, даже укрепили внутриполитическую стабильность и контроль правящей элиты страны над нацией.
 
Объем российской экономики (как считают некоторые экономисты) сейчас на 6% меньше, чем мог бы быть, из-за западных санкций, введенных четыре года назад, говорится в исследовании. Более того, по оценкам экспертов Bloomberg Economics, в настоящий момент ВВП России на 10% меньше, чем можно было прогнозировать в конце 2013 года. Отмечается, что отчасти такая динамика связана с падением цен на нефть, а также внедрением в стране инфляционного таргетирования и распродажей на развивающихся рынках, однако санкции играют в этом большую роль. «Часть разрыва между прогнозами и фактическими показателями, вероятно, является результатом устойчивого эффекта санкций, уже введенных и потенциальных, в течение последних пяти лет», — считает аналитик Bloomberg Economics Скотт Джонсон (Scott Johnson). Этот фактор, по мнению экспертов, ставит под сомнение прогнозы правительства России о том, что реформы и инвестиции приведут к росту ВВП страны более чем на 3% к 2021 году. «Такой рост возможен, но его темп не будет устойчивым без резкого повышения производительности в экономике», — отметил Джонсон.
 
Иными словами, проблема ускоренного развития России это не столько проблема санкций, сколько эффективности финансово-экономической элиты страны, которая не способна обеспечить высокие темпы развития в принципе, что доказано её правлением в последние десятилетия.
 
 
 
_______________________________________
 
[1] Экономическая блокада началась: США бьют по ОПК России / Эл. ресурс: «Финобзор» / https://finobzor.20.09.2018
 
 
[3] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Стратегия «силового принуждения» в условиях сохранения стагнации в России // Журнал «Обозреватель», 2018. – № 4.
 
[4] Ткачёв И., Фейнберг А., Михеева А. Что означают новые санкции США. Главное / Эл. ресурс: «РБК». 09.08.2018 / www.rbc.ru.08/09/18.
 
[5] Ткачёв И., Фейнберг А., Михеева А. Что означают новые санкции США. Главное / Эл. ресурс: «РБК». 09.08.2018 / www.rbc.ru.08/09/18.
 
[6] Ткачёв И., Фейнберг А., Михеева А. Что означают новые санкции США. Главное / Эл. ресурс: «РБК». 09.08.2018 / www.rbc.ru.08/09/18.
 
[7] Korhonen I., Simola H., Solanko L. BOFIT Policy Brief 4/2018 / Bank of Finland / Institute for Economies in Transition. 2018. – № 4. – P. 13.
 
[8] Nelson R.M. U.S. Sanctions and Russian Economy // Congressional Research Service. February 17, 2017.
 
[9] Обнищание россиян: конца не видно / Эл. ресурс: «Газета.ру». 2018/09/19 / www.Gazeta.ru. 2018.09.19
 
[10] Korhonen I., Simola H., Solanko L. BOFIT Policy Brief 4/2018 / Bank of Finland / Institute for Economies in Transition. 2018. – № 4. – P. 12.
 
[11] EDB Macroreview. 2018/08/. EDB, 2018. – P. 31, 33.


Main menu 2

tag replica watch ralph lauren puffer jacket iwc replica swiss
by Dr. Radut.